Из книжного собрания
Александра Лугачева


Главная Каталог книг Древние книги История древних книг История русских книг Старинные книги Антикварные книги Архив сделок Купим Доставка     
Путь:
Корзина 0 товаров
На сумму 0 руб.
Поиск в каталоге:
ищем:
в разделе:
автор:
стоимость: от до руб.
год: от до г.
язык:
   

Драма жизни Ивана Друкаря


ХV век в Москве, как и вообще в Восточной Европе - это век великих перемен и переворотов как в жизни экономической, так и в социальной и культурной. Быстрый рост Московской, национально определившейся, хотя и молодой еще, державы, поставил на очередь между другими и ряд культурных проблем, в том числе и вопрос о книгопечатании.

ПЕРЕЙТИ В ПОЛНЫЙ КАТАЛОГ СТАРИННЫХ И АНТИКВАРНЫХ КНИГ

В XVI веке публицистика обходилась рукописными копиями. Иначе обстояло дело с книгами религиозного содержания, которые переписывались тысячами, но при этом портились через ошибки и переделки безбожно, о чем свидетельствует сам Иван Федоров: "Мали обретошася потребни, прочи же вси растлени от переписующих". Когда об этом осведомился Иван Грозный, он стал "помышлять, как бы изложити печатные книги, якоже в Греках и Венецыи и во Фригии и прочих языцех". Таким образом, московское правительство в лице царя пришло к убеждению, что книги необходимо печатать.

Окончательно решено было основать типографию на государственный счет около 1552 года. Долгожданный в Москве печатник явился, можно сказать, случайно. В мае 1552 года в Москву был прислан от датского короля Христиана III миссионер Ганс Миссенгейм или Бокбиндер (переплетчик). Сам Христиан был благочестивый лютеранин и надеялся направить по путям реформации и московского государя. Об этом король выразительно пишет в своем письме к царю, которое сохранилось до наших дней.

У Ганса Миссенгейма была Библия и еще две книги, где были изложены основы реформаторского обряда. Король предлагал рассмотреть эти книги совместно с митрополитом, епископами и всем духовенством. В случае, когда собор признает лютеранскую веру, то он, Миссенгейм, перепечатал бы указанные книги в количестве нескольких тысяч экземпляров на русском языке. Что же царь? Принял предложение? Нет! - замечает Соловьев С.М., - невероятно, чтобы Иван поручил устройство типографии человеку, присланному явно с целью распространения протестантизма!

Это положение Соловьева было еще долгое время аргументом против гипотезы, что типографию в Москве устроил именно Миссенгейм. Однако такое утверждение фактами не подтверждается, наоборот, логика вещей говорит скорее за то, что царь Иван Грозный использовал благоприятный случай и оставил при себе типографа, какого давно уже искал.

Румянцев В.Е., давший ценное исследование о первопечатных московских книгах, говорит, что Иван Федоров мог научиться типографскому искусству у итальянцев-фрязинов, так как на это есть указание в так называемом "Сказании о воображении книг печатного дела". Названный автор приводит интересный реестр названий деталей типографского станка, как назывались они в старой Москве: "штанба сиречь книг печатных дело", "тередорщик" - печатник, "батырщик" - красильщик, "пиян" - верхняя доска для тиснения набора, "тимпан" - верхняя доска для тиснения набора, "пунсон" и многие другие взяты из итальянского языка, а не из немецкого, где все предметы носят совсем другие названия.

Все это доказывает непосредственную связь старого московского печатного двора с итальянскими мастерами. "Должно быть, так оно и было, - замечает Румянцев В.Е., - первые мастера, показавшие возможность печатания книг металлическими буквами, были не итальянские специалисты-типографы, а ремесленники и художники, каких много было в Москве в начале ХVI века".

Однако сделать специалистами московских печатников, организовать большую типографию, выливать буквы и т. п, довелось, кажется, все же Бокбиндеру-Миссенгейму. Использовав указания Миссенгейма касательно техники, Иван Федоров мог отлично наладить дело и наряду с тем обезвредить протестантскую пропаганду. Шрифты для своей печати Иван Федоров сделал заново с помощью своих "клевретов" Петра Мстиславца и Маруши Нефедьева. В этом причина, почему буквы были сделаны по строго московскому образцу, без признаков какого-либо стороннего влияния.

С другой стороны, весь орнамент носит явные следы итальянского пошиба: "фрязский" вкус тогда был приемлем не только в России, но и во всей Европе, достаточно сказать уже о тех сборниках образцов орнамента, какие тогда были в широком употреблении по всей Европе. С такой подготовкой и знаниями начал свое печатное дело в Москве Иван Федоров.

Исключительное внимание царя к печатникам было не по вкусу правящим московским верхам и высшему духовенству. Что касается низшего духовенства, которое в подавляющем большинстве жило переписыванием книг, то оно в печатниках справедливо усматривало своих грозных конкурентов, так как на рынке трудно было конкурировать рукописным книгам с печатными.

Как бы то ни было, но на пятом году своего царствования, то есть в 1553 году "благоверный же царь Иван Васильевич всея Руси повелел устроити дом от своей царские казны, идеже печатному делу устроится и нещадно даяще от своих царских сокровищ деятелем: Николы Чудотворца Гостунскому диакону Ивану Федорову да Петру Мстиславцу - на составление печатному делу и к упокоению их, дондеже и на совершение дела их изыде". Казалось бы, мечта исполнилась, цель достигнута, только работать. Ан не тут-то было! Так бывает в жизни нередко и в старые, и в новейшие времена.

Иван Федоров был вдохновенный человек, творческий мастер, энтузиаст своего дела; нравственный идеал его был высок, в его сознании печать являлась могучим орудием истинного духовного просвещения: "Да многие умножу слово Божие и слово Исус Христово". Он был апостолом. Жизнь Ивана Федорова полна глубокого драматизма и трагизма. Она невольно затрагивает сердце каждого из нас, ибо тяжкие страды, им вынесенные, близко знакомы всем людям идеи, беззаветным труженикам знаний и искусства.

Первое, с чем встретился первопечатник Иван Федоров, энтузиаст своего дела, это с завистью, вызвавшей озлобление. Не от царя шло озлобление, а целые организованные сословия и самые влиятельные люди - бояре и думные дьяки были против того, что великое государево дело поручено какому-то дьякону. Архимандриты и игумены, боявшиеся его возвышения у царя и митрополита, а затем и сам Афанасий, преемник Макария, завидуя Федорову, обвиняли его в "еретичестве"; в чем оно состояло - неизвестно. Но зависть, столь хорошо знакомая и ныне миру ученому и художественному, не стесняется в напрасных поношениях. "Зависть, - говорит Иван Федоров, - наветующе сама себе не разумеет, како ходить и на чем утверждается. Завистники и туне и всуде слово зло пронесоша".

Положение Ивана Федорова создалось тяжелое. Митрополита Макария уже не было в живых. Иван Грозный игуменствовал в преименитом новограде Слободе. Типография была подожжена и сгорела в 1565 году, сгорел и печатный станок. Успел спасти Иван Федоров только печатные матрицы и гравировальные доски в количестве 35, для украшений. Впереди рисовался только костер для еретиков, и, по совету Петра Мстиславца, оба бежали в родной его край Литву, «где инны и духовенство просвещеннее и добрее московских бояр и духовных властей».

Заметно, что очень тяжело было Ивану Федорову расставаться с Москвой. "Сия убо зависть и от земли и от отчества и от рода нашего изгна и в ины страны незнаемы пресели". Гетман Хоткевич приютил их в своем имении Заблудово, дал все нужное, чтоб устроить верстак друкарский, а Ивану Федорову отдал даже целую деревню "для спокойствия его". Первым было издано "Учительное Евангелие" (1568-1569 гг.), затем Петр Мстиславец перешел в Вильну и там осел в типографии Мамоничей, где в 1575 году издал "Напрестольное Евангелие", напечатанное изобретенным им четким шрифтом (с прибавлением "юсов"), который потом был вывезен в Москву и стал родоначальником наших европейских шрифтов, а шрифт и украшения у Ивана Федорова носят на себе следы первых московских изданий.

За старостью Хоткевич закрыл типографию и предложил Ивану Федорову заняться... хлебопашеством. "Не мне заниматься ралом и сеянием семян, призвание мое вместо рала действовать словом и вместо семян житных сеять по всей Вселенной семена духовные. Грех мне закапывать в землю талант, данный мне от господа. Размышляя о том в своем сердце, горько я плакал в своем уединении множицею слезами моими постелю мою омочих".

Для всех времен поучительна эта нравственная борьба за свое призвание среди житейских выгод и соблазнов. В сравнении с его духом как низменны те, кои высокое служение науке и искусству легко и скоро меняют на разные злачные, но более хлебные места. Иван Федоров умер во Львове и погребен в церкви Онуфриева монастыря. Надпись на его надгробии гласит: "Иоанн Федорович, друкарь книг предтым невиданных, который своим тщанием друкование занедбалое обновил. Преставися во Львове року 1583 декабря".







Реставрация старых книг Оценка старинных книг Энциклопедия букиниста Русские писатели Библиотека Ивана Грозного Для вебмастеров